萨萨 (fudao) wrote,
萨萨
fudao

Categories:
  • Mood:
  • Music:

О нашей проигранной закулисной войне

В «Профиле» вышла знаковая статья, которая (в общем контексте действий Горбачева в Румынии и Чехословакии) намекает кое-что о попытке Горбачева импортировать оранжевую революцию в Китай, которая закончилась крахом на площади Тяньаньмэнь.

За наводку 多谢 i_delyagin

20 лет назад произошли события на площади Тяньаньмэнь, последствия которых сказались на судьбе Китая, СССР, всего мира. «Профиль» публикует размышления очевидца бунта студентов в Пекине. (Автор — главный редактор журнала «Дипломат», в 1987—1990 годах — инструктор отдела международной информации ЦК КПСС.)


Монумент народным героям в центре площади. Тут был штаб студентов, среди множества флагов, транспарантов и дацзыбао висели плакаты с надписями по-русски: «Горбачеву — ура!» и «За нашу и вашу свободу!». Сюда студенты-дружинники не пропускали иностранцев, а исключения делали только для советских журналистов и цэковских аппаратчиков из группы обеспечения визита Горбачева, которым в АПН выдали большие значки-тарелки, половина которых состояла из советского флага, а вторая половина — из китайского. Эти значки на вес золота ценили коллеги-иностранцы, прилетевшие освещать первый за несколько десятилетий визит советского лидера в Китай на чартере, который окрестили Glasnost Plane. Благодаря гласности мощный десант советских и иностранных корреспондентов смог засвидетельствовать не только примирение двух крупнейших коммунистических партий и руководимых ими двух великих соседних держав, но и массовые выступления китайской молодежи.

Установленный напротив Ворот небесного спокойствия (Тяньаньмэнь) флагшток с главным флагом Китайской Народной Республики. Возле него день и ночь стоит караул из молодцеватых солдат Народно-освободительной армии Китая. По сценарию именно здесь должны были пройти торжественным маршем перед главой Советского Союза солдаты почетного караула. Но 15 мая площадь Тяньаньмэнь, как и весь центр Пекина, уже не контролировалась властями. Торжественную встречу пришлось перенести внутрь здания парламента — Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). На непривычной площадке гвардейцы явно нервничали и слегка сократили траекторию своего прохождения перед М.С. Горбачевым и председателем КНР Ян Шанкунем.

Здание ВСНП. На высоких ступеньках перед одним из четырех входов мы с коллегами-журналистами и сотрудниками посольства СССР собрались перед началом пресс-конференции М.С. Горбачева 17 мая, на третий день визита. Двери все не открывали и не открывали. Было неуютно от вида, открывавшегося с высоты парадного крыльца. Площадь была заполнена волнующимся народом. Стоял страшный шум от транслировавшихся через громкоговорители передач «Голоса Америки» на китайском языке, мегафонных криков лидеров демонстрантов, песен в исполнении тысячных студенческих и рабочих хоров. От миллионной толпы, просидевшей на не оборудованной туалетами площади уже с десяток дней, шел резкий запах. От наэлектризованной человеческой плазмы то и дело отрывались протуберанцы тысяч по 10—20 и куда-то дрейфовали. Один из них двинулся прямо на нас, поднимаясь по ступеням величественного здания. Телевизионщики прижали к груди самое дорогое — камеры. Остальные тоже напряглись и внутренне приготовились к любым неожиданностям. И тут распахнулись массивные врата, и нас не просто пригласили, а чуть ли не втащили внутрь, в прохладу и покой здания, ставшего крепостью. Сравнение с осажденной крепостью запомнилось с тех пор, ведь коридоры и залы были заполнены сидевшими на корточках солдатами в касках и с автоматами. Ощущение безопасности длилось недолго. Китайские коллеги из пресс-центра отозвали в сторонку представителей советского МИДа и ЦК КПСС. «С учетом сложившейся обстановки наши и ваши руководители решили перенести встречу с журналистами из здания ВСНП в государственную резиденцию Дяоюйтай, где остановился Горбачев. Сейчас нам надо вместе выйти к журналистам и сделать сообщение».

С китайскими друзьями едем мимо бывшего советского, ныне российского посольства. Развевается триколор. Машина едет мимо длинного забора, окружающего самую большую в мире посольскую территорию. Вспоминается вечер 15 мая 1989 года, когда в посольстве прошла встреча Горбачева с руководством дипломатической миссии, группы обеспечения визита и сопровождавшими лидера перестройки деятелями науки и искусства. Горбачев находился под сильным впечатлением от увиденного. Поглядывая на сидевшую рядом со мной уставшую и оттого необычайно молчаливую Раису Максимовну, он обратился к залу: «Вот тут некоторые из присутствующих подкидывали идею пойти китайским путем. Мы сегодня видели, куда ведет этот путь. Я не хочу, чтобы Красная площадь походила на площадь Тяньаньмэнь».

Среди собравшихся для подведения итогов первого дня действительно было много сторонников «китайского пути», то есть реформирования социализма с приоритетом экономических преобразований над политическими. Они работали в ЦК, КГБ, ГРУ, в МИДе и академических институтах: ИМЭМО, институтах Дальнего Востока, востоковедения. Китаистов в советские времена готовили много, сначала — чтобы «вечно дружить», потом — чтобы вести войну холодную с возможным перерастанием в горячую. Поэтому «китайская мафия» во всех политикоформирующих организациях традиционно занимала второе место после американской. В ходе многомесячной подготовки к визиту было составлено несколько серьезных аналитических записок, рекомендовавших перенять опыт китайских реформ, начатых Дэн Сяопином в 1978 году и уже давших к тому времени зримые экономические результаты. Похоже, Горбачев колебался, намереваясь в ходе встречи с великим старцем и другими лидерами Китая всерьез поговорить о смене ориентиров перестройки, все более дестабилизировавшей СССР. Он особенно ждал встречи с Генеральным секретарем ЦК КПК Чжао Цзыяном, которого в Москве считали китайским Горбачевым. Эти встречи состоялись, но только усугубили отторжение «китайского пути». Дэн Сяопин в те дни, когда ему для удержания обстановки под контролем приходилось принимать жесткие и жестокие решения, вряд ли был расположен хотя бы для приличия хвалить курс горбачевских политических реформ. Это по его приказу Чжао Цзыян на второй день визита советского лидера был арестован и смещен со всех партийных постов.

Информация о нарастающей дестабилизации в Пекине и начавшихся волнениях в других китайских городах постоянно поступала Горбачеву. Активно работали резидентуры, работники посольства скупали газеты демонстрантов и беседовали с лидерами отдельных отрядов, переписывали дацзыбао, а несколько съемочных групп советского телевидения не столько освещали визит, сколько готовили сюжеты для оперативного показа «самому». Побывав в жерле извергающегося вулкана, Горбачев, похоже, испытал глубокий шок.

Он не увидел того, что увидели мы, улетавшие из Пекина через несколько дней, когда уже было объявлено военное положение. В центре города почти прекратилось движение транспорта, исчезли регулировщики и вообще полицейские. По главной столичной улице Чанъаньцзе носились мотоциклисты; сидевшие за ними пассажиры (а чаще пассажирки) держали длинные пики, которыми для забавы кололи подвернувшихся прохожих. Вдоль дороги в аэропорт стояли брошенные машины. По заставленным багажом залам сиротливо бродили пограничники и редким желающим ставили в паспорт штамп о выезде прямо на коленке.

Он не видел и трагическую развязку в ночь с 3 на 4 июня, когда на смену отказавшимся подавить беспорядки войскам пекинского гарнизона в город вошли солдаты из провинции, выместившие на демонстрантах свою ненависть к «столичным штучкам». Конечно, Горбачев не знал, что все это «воспоминания о будущем», что на Красную и другие площади Москвы тоже выйдут неконтролируемые толпы, тоже прольется кровь, что сам он, подобно Чжао Цзыяну, окажется фактически под арестом и будет лишен власти. Но и увиденного за три дня хватило. В те дни решалась не только судьба Китая, но и судьба Советского Союза, судьба России. Москва круто отвернула от «китайского пути». На рассуждения о его приемлемости было наложено табу.

По старой традиции после завершения крупных международных мероприятий было принято знакомить с их результатами «товарищей из братских партий». Мне довелось побывать с этой миссией в Ханое и Софии. Полученные перед отъездом инструкции были однозначны: объяснить неприемлемость и крайнюю опасность для правящих коммунистических партий реформ китайского образца. Слушая в гробовой тишине сообщения гостей из Москвы во время официальных встреч, коллеги из международных и идеологических отделов ЦК правящих партий во время вечерних встреч за столом самым оживленным образом обсуждали визит Горбачева и случившийся через две недели разгон демонстрантов на площади Тяньаньмэнь. Лейтмотив был обычно таков: корабли советского и китайского социализма оказались между Сциллой и Харибдой, и только время покажет, какой из них доплывет до спокойных вод.

Время показало. Дэн Сяопин, прекрасно знавший свою страну, свой народ, свою элиту, понимал неприменимость к китайской цивилизации импортных шаблонов. Он видел, чем закончилась примерка советской модели в 1950-е годы. Он анализировал не только положительные, но и негативные стороны следования американской модели на Тайване. Великолепно ориентируясь в принципах действия машины власти и ее отдельных механизмов, он не ударил по тормозам и не дал полный газ. Плавно и без потери управляемости Дэн развернул машину под названием Компартия. Дальше эту работу продолжили его последователи.

В сегодняшнем Китае партия остается единственной общенациональной структурой, объединяющей образованных, деятельных, патриотически настроенных людей. В нее не заставляют вступать. Над партией и ее руководителями посмеиваются, многих членов Политбюро откровенно не любят. Но к нынешнему генсеку Ху Цзиньтао относятся все более лояльно. Молодые и богатые профессионалы — яппи стали вступать в партию, партбилеты выдают бизнесменам. Даже пережившие «культурную революцию» и прочие коммунистические гримасы пожилые китайцы соглашаются, что КПК играет стабилизирующую роль в обществе, и дают ей еще 20—30 лет жизни.

В наших интересах, чтобы у сопредельной великой державы все было хорошо. Но нам не надо примерять китайский наряд на себя. У нас были свои Мао Цзэдуны — появятся и свои Дэн Сяопины.

статья на сайте журнала "Профиль"
Tags: china, Россия-Запад
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments